Когда на скважине давление превышало 600 атмосфер, буровики стояли рядом, чтобы в случае аварии успеть вытащить товарища из опасной зоны. А несколько лет спустя тем же людям приходилось менять нефть на скот, чтобы накормить рабочих. Об этих и других непростых страницах истории казахстанской нефтяной отрасли рассказывал Кенжебек Ибрашев, один из бывших руководителей БУРБ, председатель ассоциации KAZENERGY, которого уже нет с нами. В канун Дня буровика, отмечаемого 21 ноября, вспоминаем его историю о людях, с которыми он прошел через опасные испытания, трудные времена и большие перемены.
Студенческая бригада и дорога домой
Буровиком он хотел стать с молодости. В 1976 году поступил в Московский институт нефтехимической и газовой промышленности имени Губкина. После первого курса прошел конкурс в необычную студенческую бригаду, где все, от бурового мастера до поваров и слесарей, были студентами. Работать отправились в Западную Сибирь, в том числе на Самотлор.
«Наш поток состоял в основном из ребят, которые пришли после армии и производства. У каждого был свой опыт. А в студенческой бригаде мы увидели настоящую организацию буровых работ. Каждое лето я ездил на Север», - вспоминает Ибрашев.
После окончания института в 1981 году он собирался остаться в аспирантуре, но семейные обстоятельства вернули его в Гурьевскую область. 31 июля он пришел в БУРБ. Молодому специалисту предложили возглавить лабораторию бурового раствора, однако тот отказался: хотелось работать непосредственно на буровой. Так он оказался на Северном Култуке, неподалеку от Тенгиза.
Тенгиз, который научил многому
24 ноября 1982 года Ибрашеву предложили стать буровым мастером на разведочной скважине № 34 Тенгиз. Месторождение требовало совершенно иного подхода: высокое содержание сероводорода, аномальное пластовое давление, особая конструкция скважин и оборудование.
«Тенгиз для БУРБ был целой эпохой. В ней были гордость, успехи и тяжелые страницы. Но именно там мы получили громадный опыт», - говорит он.
Один из самых напряженных моментов произошел весной 1985 года. При подъеме керноотборочного снаряда «Недра» на устье скважины № 34 вместе с инструментом поднялась порция газа. Начался открытый выброс.
«Мы вдвоем с командиром взвода из Волгограда закрывали превенторы. Сейчас технологии ушли далеко вперед, а тогда даже дорог толком не было. Весной вокруг стояла распутица», - вспоминал буровик.
Еще отчетливее в памяти осталось испытание скважины Тенгиз-19. На устье давление превышало 600 атмосфер. При глушении скважины оборудование испытывало огромные нагрузки, и каждый понимал цену ошибки.
«Мы стояли на расстоянии вытянутой руки и страховали друг друга. Меня страховал Жумабек Жамауов. Сейчас вспоминаю это с улыбкой, а тогда знали: если что-то случится, надо успеть вытащить товарища из смертельно опасной зоны».
Ибрашев вспоминал и наставников. Начальник управления Хисметов был строгим, но заботился о молодых специалистах. А когда инструкции к закупленному оборудованию поступали только на английском, технолог Сагит Аженов, побывавший на заводе в Германии, становился для коллег и переводчиком, и учителем.

Зарплата мясом и очередь у банка
В конце 1990 года Кенжебек Ибрашев возглавил БУРБ. Страна стояла на пороге больших перемен. Заказчики задерживали платежи, возникали перебои со снабжением, а выдать зарплату порой не удавалось даже при наличии денег на счетах: в банках не было наличности.
«С вечера отправляли к банку дежурный автобус. Молодые ребята из отделов сидели там всю ночь, ужинали, как-то развлекались, лишь бы сохранить очередь. Утром приходил наш кассир», - рассказывал он.
С продовольствием на буровых было не легче. Выход нашли необычный: нефть, полученную при испытаниях скважин и собранную в амбарах, обменивали у сельхозпроизводителей на живой скот. Пришлось организовать забой, чтобы выдавать работникам мясо вместо зарплаты и обеспечивать питание на буровых.
«Сегодня это может показаться смешным. Но тогда ситуация была почти повсеместной. Денег нет, люди ждут зарплату, а кормить семьи и рабочих нужно», - вспоминал Ибрашев.
Школа, ради которой пришлось ехать в Москву
Среди воспоминаний о тех трудных годах есть история, не связанная напрямую с добычей нефти. Однажды Ибрашев ехал на машине и увидел детей, идущих вдоль дороги. Оказалось, это школьники из поселка Буровиков, нынешнего Акжара. Они опоздали на автобус, который возил детей в город.
«Я спросил, чьи это дети. Мне ответили: наши, из поселка Буровиков. Поселку уже двадцать лет, а школы до сих пор нет. Я сам вырос в пригороде, ходил учиться через железную дорогу. Иногда приходилось пролезать под вагонами. И сразу вспомнил свое детство».
Проект школы существовал, но денег на строительство не было. Ибрашев добивался решения через министерство в Москве. Прожил там месяц, средства закончились, а попасть к министру не удавалось. Помог случай: встретил бывшего коллегу, с которым когда-то работал на буровой и ел из одного котелка.
«Он провел меня к министру. Пять минут, и вопрос решен. Но получить приказ было полдела. Нужны еще материалы. Отработанные трубы и металлолом меняли на камень, использовали свой цемент. Так и выходили из положения».
Позже, в 1993 году, Ибрашев перешел в новую компанию «Казахстанкаспийшельф», чтобы заниматься морскими проектами. Но годы в БУРБ остались для него особенными. Он до самой смерти поддерживал связь с бывшими коллегами, вспоминал наставников и людей, с которыми делил риск и ответственность.
«С большим удовольствием вспоминаю всех коллег. Мы переписываемся, общаемся семьями до сих пор», - говорил он.
Для него история бурения не сводится к глубинам скважин и производственным рекордам. Прежде всего это люди, которые в самые трудные времена оставались рядом.
