Каждую осень в Казахстане снова начинают говорить про нехватку газа. В этом году разговор звучит особенно остро, поскольку добыча испытывает сбои, а спрос растет, при этом страна резко нарастила закупки газа у России.
В 2025 году Казахстан добыл 68,2 млрд куб. м сырого газа. Но большая часть этого объема не дошла до потребителя в виде товарного газа, который можно было бы пустить в трубу для дома, ТЭЦ или завода. Из добытого сырья для внутреннего рынка получилось только около 27,4 млрд куб. м товарного газа.
Разница между этими цифрами объясняется просто. Большая часть газа - это попутный газ. В основном, он добывается вместе с нефтью на таких месторождениях, как Тенгиз, Кашаган и Карачаганак. Чтобы превратить его в товарный газ, нужны мощности переработки. Их в стране пока не хватает.
В 2026 году, по данным Министерства энергетики, добыча сырого газа снизится примерно на 5%, до 64,5 млрд куб. м. При этом производство товарного газа будет на уровне прошлого года, около 27,4 млрд куб. м. А вот потребление газа должно вырасти почти на 5%, до 22,6 млрд куб. м.
Получается разрыв. Спрос растет быстрее, чем предложение.
Свою роль сыграл и форс-мажор. В январе этого года на газотурбинной электростанции, которая обслуживает Тенгизское месторождение, загорелись два электрических трансформатора. Оператор месторождения, компания «Тенгизшевройл» (ТШО), временно остановил добычу сырья. О полном восстановлении было сообщено только в марте. Этот эпизод показал, насколько вся система зависит от нескольких крупных точек добычи.
Кто и сколько потребляет газа
По данным Института экономических исследований, население потребляет около 27% газа. Еще 27% приходится на промышленные предприятия и бюджетные организации. А самая большая доля, около 46% (по другим оценкам до 55%), уходит теплоэнергетическим компаниям и коммунально-бытовым предприятиям, то есть на выработку тепла и электричества.
Получается, что энергетика забирает у газовой системы Казахстана самую большую долю. Электростанции и теплоцентрали жгут газ, чтобы дать людям свет и тепло зимой. И этот спрос растет вместе с ростом экономики и населения.
Правительство при этом хочет, чтобы доля газа в производстве электроэнергии увеличивалась. Официальная цель, заложенная в Концепции зеленой экономики, довести долю газовой генерации в производстве всей электроэнергии страны до 25%. По данным Минэнерго, сейчас около 62% электроэнергии в Казахстане производят угольные станции, и еще 23,4% дает газовая генерация. Вместе тепловые электростанции, работающие на угле и газе, обеспечивают 85% всей выработки в стране. Остальное дают ГЭС (7,5%), ВИЭ (7%) и другие источники.
Между тем, за последние два-три года в Казахстане ввели в строй несколько новых объектов генерации на газе. Одним из ключевых объектов южного энергетического узла стала новая парогазовая установка (ПГУ) в Кызылорде мощностью 240 МВт. Станция уже введена в эксплуатацию и начала выдачу электроэнергии в единую энергосистему страны. В перспективе региональные планы предусматривают строительство еще четырех ПГУ.
В Западном регионе продолжается модернизация существующих генерирующих мощностей, хотя и с коррекцией графиков. В Актобе завершен проект расширения местной ТЭЦ. На станции запущен когенерационный энергоблок на базе газовой турбины с паровым котлом-утилизатором (57 МВт), который одновременно обеспечивает город как электрической, так и тепловой энергией.
В Атырау реализация проекта по вводу дополнительного турбоагрегата на 65 МВт на Атырауской ТЭЦ столкнулась с переносом сроков. Завершение строительно-монтажных работ и запуск мощности ожидаются в конце года. Параллельно прорабатывается вопрос более масштабного расширения генерации за счет проекта ГТЭС на 210 МВт.
На юге страны, в Туркестанской области ведется строительство крупнейшей ПГУ мощностью 1000 МВт, а в Алматинском энергоузле продолжается перевод на газ ТЭЦ-2 и ТЭЦ-3 со строительством новых парогазовых блоков.
Помимо этого, на западе промышленные предприятия и нефтегазовые операторы все чаще вводят в строй локальные газопоршневые мини-ТЭЦ и газотурбинные станции прямо на месторождениях и производственных площадках. Это позволяет автономно закрывать потребности производств в электричестве и паре, минимизируя риски, связанные с аварийными отключениями в общей энергосистеме.
Есть станции, введенные ранее для крупных проектов. Так, в Карабатане (Атырауская область) газотурбинная электростанция мощностью 310 МВт обеспечивает энергией объекты Национального индустриального нефтехимического технопарка (включая полимерный комплекс KPI).
Все эти проекты добавляют мощности. Но каждая новая газовая станция - это еще один крупный потребитель товарного газа. Получается замкнутый круг. Чтобы снизить зависимость от угля и дать больше электричества, строят газовые станции, а они в свою очередь создают дополнительный спрос на газ, которого и так не хватает.
Основная масса «энергетического» газа потребляется на западе, где электроэнергетика практически полностью газовая, и в южных областях.
Как видим, в ближайшие годы энергосектор станет потреблять еще больше газа - из-за перевода существующих ТЭЦ с угля на газ, ввода новых крупных маневренных станций, а также активного строительство промышленными предприятиями собственных газопоршневых и газотурбинных мини-ТЭЦ.
Растет и уровень газификации страны. По итогам 2025 года он достиг 64,2%. Доступ к природному газу получили около 13,1 млн человек. За год к газоснабжению подключили более 354 тыс. жителей в 94 населенных пунктах и построили около 2 тыс. км новых газовых сетей.
Импорт из России резко вырос
Чтобы закрыть разрыв между добычей и спросом, Казахстан нарастил закупки газа у России. В 2025 году страна купила у Газпрома около 4 млрд куб. м. В 2026 году объем может вырасти почти втрое, до 11 млрд, согласно прогнозам Минэнерго. Это уже больше половины всего товарного годового потребления внутреннего рынка страны. На 2027 год стороны обсуждают контракт на поставку 9 млрд куб. м и готовят долгосрочное соглашение.
Оператор системы газоснабжения объясняет, что газ из России поступает не в какой-то один регион, а в единую систему газоснабжения страны. Оттуда он распределяется по всем газифицированным регионам.
При этом Казахстан продолжает экспортировать собственный газ в Китай. В прошлом году поставки составили 5 млрд куб. м.
Одновременно Казахстан прокачивает через свою территорию российский газ транзитом в Узбекистан по газопроводу «Средняя Азия Центр», работающему в реверсном режиме с октября 2023 года. В 2025 году транзит в Узбекистан достиг 6,5 млрд куб. м, это на 15% больше, чем годом раньше. С 2026 года стороны договорились поднять объем транзита до 11 млрд куб. м в год. Помимо этого, через Казахстан идет транзит российского газа в Кыргызстан - около 500 млн куб. м в год.
Получается, что страна одновременно импортирует газ, экспортирует собственный газ и пропускает через себя чужой транзитный газ в разных направлениях.
Что с переработкой
Чтобы закрыть разрыв между добычей и реальным товарным газом, Казахстан строит новые газоперерабатывающие заводы. Всего к 2030 году планируют запустить четыре таких завода.
В 2027 году должен заработать завод на Кашагане мощностью 1 млрд куб. м газа в год и завод КазГПЗ в Жанаозене мощностью 0,9 млрд куб. м. К 2030 году на Кашагане собираются построить еще один, более крупный завод мощностью 2,5 млрд куб. м. Тогда же должен заработать ГПЗ Карачаганака на 5 млрд куб. м, самый крупный из всех запланированных проектов.
В сумме новые перерабатывающие мощности превысят 8,5 млрд куб. м газа в год. По прогнозам Минэнерго, это должно поднять производство товарного газа до 35,5 млрд куб. м к 2032 году, то есть почти на 30%.
Проблема в том, что почти все эти проекты рассчитаны на 2027 и 2030 годы. На ближайшую зиму они никак не повлияют. Пока новые заводы строятся, разрыв между добычей и спросом закрывается именно за счет импорта.
Риск американских санкций
Резкий рост закупок российского газа совпал по времени с ужесточением американской санкционной политики. И к сентябрю 2026 года этот риск перестал быть гипотетическим.
18 сентября 2026 года президент США Дональд Трамп подписал закон о введении санкций против России и Ирана, который в СМИ называют законом Линдси Грэма. Закон уже действует.
Документ дает президенту США право вводить пошлины до 100% на товары из стран, которые больше всего закупают российские нефть и газ. Такие страны будут определять по списку из пяти крупнейших покупателей, и этот список планируют пересматривать каждые полгода.
Формально Казахстан в тексте закона не назван. Аналитики считают прямое попадание республики под действие закона маловероятным. Закон нацелен прежде всего на настоящих гигантов вроде Китая и Индии, а также на суда так называемого теневого флота, которые перевозят российскую нефть в обход санкций. К этой категории Казахстан не относится.
При этом согласно новому закону США, страна с закупками менее 15% от всего экспорта российского газа, которая предпринимает значимые шаги по их сокращению, может не попасть под пошлины. Если в этом году Казахстан закупит 11 млрд куб. м газа из России, то это составит уже около 9,6% российского экспорта (115 млрд куб. м в 2025 году). А если объемы вырастут, например, когда введут газопровод «Ишим-Астана» и начнут поставлять российский газ в северные и восточные регионы страны (10 млрд куб. м в год), то риски ввода американских санкций увеличатся.
При этом важна не только абсолютная цифра, но и динамика. То, что импорт вырос почти втрое за один год, с 4,4 млрд в прошлом до 11 млрд куб. м в этом году - тоже привлекает внимание, даже если итоговый объем остается небольшим по мировым меркам.
При этом Казахстан не просто покупатель российского газа. Страна одновременно является крупным транзитным коридором, по которому российский газ идет в Узбекистан и Кыргызстан. Закон касается не только прямых покупателей энергоресурсов, но и государств, которые помогают России обходить санкции или сохранять экспортные доходы. Формально транзитные услуги не то же самое, что закупка топлива, но с политической точки зрения грань здесь размыта.
У президента США есть широкие полномочия не только вводить пошлины, но и делать исключения и отсрочки. Это значит, что окончательное решение по каждой конкретной стране будет во многом политическим, а не строго формальным. Список стран будут пересматривать раз в полгода, и попадание в него не исключено полностью, особенно если объемы закупок продолжат расти.
Санкционное давление на Казахстан из-за связей с российским топливным рынком уже идет не только со стороны США. В этом году Евросоюз принял 21 пакет санкций против России, в который попали несколько казахстанских компаний. Это показывает, что западные регуляторы уже готовы включать казахстанские структуры в свои списки, пусть и по другим основаниям.
Зима близко
Судя по имеющимся данным, полного дефицита газа предстоящей зимой в масштабах всей страны ожидать не стоит. Импорт из России и работающая система распределения должны закрыть основной разрыв между добычей и спросом. Но у этой стабильности есть цена и риски.
Страна становится более зависимой от одного внешнего поставщика в самый чувствительный сезон года. Любой сбой в поставках или в переговорах с Газпромом будет ощущаться сильнее, чем раньше.
Любая новая авария на крупном месторождении, вроде январского форс-мажора на Тенгизе, может создать локальное напряжение, пока идет ремонт.
Геополитический фон вокруг импорта российского газа стал менее предсказуемым после вступления в силу нового закона США и очередного пакета санкций ЕС. Прямых ограничений против Казахстана пока нет, но сама неопределенность уже влияет на переговоры о будущих контрактах.
Рост газификации и новой газовой генерации продолжает опережать увеличение собственной добычи и переработки. Строительство новых ГПЗ на Кашагане, в Жанаозене и на Карачаганаке должно закрыть этот разрыв, но только к 2027 и 2030 году. До тех пор Казахстану придется решать одну и ту же задачу заново, наращивая закупки за рубежом