Первая половина 2026 года стала одной из самых турбулентных в истории мирового нефтяного рынка. 28 февраля США и Израиль нанесли удары по Ирану, Иран в ответ объявил Ормузский пролив закрытым для судоходства, а иранские военные начали атаковать танкеры и минировать пролив. Через этот пролив обычно проходит около четверти мировой морской торговли нефтью и пятая часть торговли СПГ. В марте, по оценке Международного энергетического агентства (МЭА), с рынка единовременно выпало до 11 млн баррелей нефти в сутки - крупнейший разовый сбой поставок в истории отрасли. Котировки Brent взлетали почти до $150 за баррель, после чего колебались в диапазоне $70-108 на фоне серии перемирий, их срывов и новых обострений. Именно этот фон определил все, что происходило дальше с прибылями компаний, добычей и государственными бюджетами нефтедобывающих стран, включая Казахстан.

Рейтинг международных компаний по итогам II квартала 2026 года

Сопоставление скорректированной чистой прибыли крупнейших публичных нефтяных компаний за апрель–июнь 2026 года и ее динамики к аналогичному периоду 2025 года

Источник: Отчеты компаний

Возглавляет рейтинг, как и всегда, Saudi Aramco - крупнейшая нефтяная компания планеты по прибыли. Далее следуют ExxonMobil и Chevron, представляющие американский нефтяной сектор, затем Shell, bp и Eni. Почти у всех компаний рост прибыли измеряется десятками, а у некоторых и сотнями процентов, но база сравнения (второй квартал 2025 года) была для многих из них слабой, тогда цены на нефть держались в среднем около $65-80 за баррель. Поэтому эффектные процентные показатели роста нужно читать с поправкой на низкую стартовую точку, а не как признак фундаментального взлета отрасли.

Главная причина роста доходов почти всех компаний одна - резкий скачок цен на нефть, газ и нефтепродукты из-за войны вокруг Ирана. Аналитики и сами компании сходятся в том, что это классический эффект «цена важнее объема». Средняя цена реализации нефти у Aramco выросла до $108 за баррель во втором квартале против $66,7 годом ранее, а ее суммарная добыча нефти и газа при этом упала почти на четверть - с 12,8 до 9,5 млн баррелей нефтяного эквивалента в сутки. Компания смогла удержать экспорт на уровне 7 млн баррелей в сутки только благодаря нефтепроводу «Восток - Запад» в порт Янбу на Красном море, минующему Ормузский пролив.

У Shell смешался эффект более высоких цен на нефть (в среднем $104 за баррель во втором квартале против $81 в первом), рекордной загрузки нефтепереработки и трейдинговых операций по СПГ и нефти, при этом компания потеряла до 20% глобальной добычи из-за остановки добычи в Катаре. bp зафиксировала скачок прибыли на 78% к предыдущему кварталу благодаря сочетанию более высоких цен, сильных результатов трейдинга и роста маржи нефтепереработки - с $16,9 до $29,6 за баррель, хотя добыча упала на 6%. У Eni прибыль выросла за счет сочетания более высоких цен и увеличения собственной добычи - на 7% год к году. У нее относительно небольшая доля добычи была физически привязана к Ближнему Востоку.

У ExxonMobil и Chevron картина немного другая. Оба гиганта нарастили прибыль в основном благодаря американским активам - рекордной добыче в Пермском бассейне и Гайане у Exxon, рекордной добыче в США и интеграции приобретенной Hess у Chevron, а также восстановлению рентабельности нефтепереработки.

Глава Aramco Амин Насер описал происходящее на рынке как беспрецедентный сбой поставок, который продолжает усугублять крупнейший в истории дефицит нефти. По его словам, мир лишился более 2,6 млрд баррелей нефти, предназначенных для промышленности, сельского хозяйства и производства химикатов, хотя благодаря трубопроводу «Восток - Запад» и мировым запасам чистые потери снизились примерно до 1,8 млрд баррелей. Он также предупредил, что даже при немедленном открытии Ормуза восстановление истощенных запасов займет до 18 месяцев.

Глава Chevron Майк Вирт связал успех компании с «надежной энергией, которая нужна миру» в условиях геополитической неопределенности и рыночной волатильности. Глава Shell Ваэль Саван назвал результаты «очень сильными» на фоне очередного квартала серьезных потрясений на энергетических рынках. Новый исполнительный директор bp Мег О'Нилл, отметившая на посту первые сто дней, назвала минувший период «одним из самых турбулентных за всю историю глобального энергетического рынка», но заявила, что компания «не использует весь свой потенциал», анонсировав продажу ряда непрофильных активов, включая нефтепереработку в Гельзенкирхене и биогазовый бизнес Archaea.

Аналитики банка Citi, комментируя результаты Eni, отметили, что скорректированная прибыль компании превысила консенсус-прогноз благодаря доходам от трейдинга газом и высокой марже биотоплива.

Показательна и реакция рынков на эти прибыли - некоторые аналитики и политики уже заговорили о «военных прибылях» нефтяных мейджоров, обращая внимание на рекордные объемы обратного выкупа акций и дивидендов на фоне взлета цен, спровоцированного войной и человеческими потерями в регионе.

Глобальный рынок

Конфликт начался 28 февраля с ударов США и Израиля по иранским целям, включая ликвидацию верховного лидера Ирана. Иран объявил Ормузский пролив закрытым, начал обстрелы и минирование, а также атаковал энергетическую инфраструктуру в регионе. Морской трафик через пролив упал более чем на 90%. В марте зафиксирован крупнейший в истории разовый сбой поставок - до 10,1 млн баррелей в сутки. В апреле было объявлено о первом двухнедельном перемирии, но оно не переросло в устойчивый мир, а физические цены на нефть в моменте подходили к $150 за баррель - выше котировок фьючерсных рынков. В мае-июне добыча стран Персидского залива оставалась на 14 млн баррелей в сутки ниже довоенного уровня, при этом Саудовская Аравия и ОАЭ перенаправляли часть экспорта на терминалы за пределами пролива.

В середине июня между США и Ираном было достигнуто временное соглашение - так называемый меморандум о взаимопонимании, - что позволило резко увеличить поток танкеров через пролив (мировая добыча выросла на 4,1 млн баррелей в сутки за июнь), а цены на нефть к началу июля обвалились до уровней ниже довоенных. Однако 7-8 июля боевые действия возобновились, что снова поставило под вопрос восстановление рынка. К концу лета в СМИ появлялись сообщения о том, что Иран, США и Оман близки к более устойчивой договоренности о проливе. В итоге за первое полугодие мировой спрос на нефть, по оценке МЭА, сократился примерно на 1 млн баррелей в сутки в годовом выражении - впервые с пандемийного 2020 года.

Помимо ирано-израильско-американского конфликта, на нефтяной рынок в первом полугодии продолжала влиять война в Украине - атаки украинских беспилотников на российскую нефтяную инфраструктуру и суда, обслуживающие экспорт через Черное море, а также сохраняющиеся западные санкции против российского нефтяного сектора, которые опосредованно затрагивали и Казахстан из-за общей экспортной инфраструктуры.

Прогнозы на второе полугодие

Позиции участников рынка на конец лета расходятся, но по одному пункту совпадают - все зависит от того, останется ли Ормузский пролив открытым. МЭА в своем июльском отчете отметило, что после временного перемирия поставки из региона восстанавливались быстро, но эскалация в начале июля снова поставила прогноз под сомнение, при этом базовый сценарий агентства предполагал переход рынка к избытку предложения уже в 2027 году.

Американское Управление энергетической информации (EIA) в июле, напротив, повысило прогноз мировой добычи, ожидая возврата производства и торговых потоков к близким к довоенным уровням до конца года, а большей части выпавшей добычи - к началу 2027 года. Ведомство прогнозировало снижение средней цены Brent до $74 за баррель в третьем квартале и до $65 в 2027 году на фоне накопления запасов.

ОПЕК+ со своей стороны в июле-августе завершило цикл поэтапного сворачивания добровольных сокращений добычи, увеличив квоты семи странам-участницам, включая Саудовскую Аравию, Россию, Ирак, Кувейт, Алжир, Оман и Казахстан, на 188 тыс. баррелей в сутки в сентябре. Это стало последним плановым повышением в 2026 году. При этом альянс уже начал закладывать в свои сценарии риск нового витка перебоев в Персидском заливе, поскольку движение танкеров через Ормузский пролив к концу июля снова замедлилось. ОАЭ, недовольные распределением квот, вышли из ОПЕК+ еще в мае. Сами компании - Aramco, TotalEnergies и Eni - заявляют, что третий квартал будет зависеть от того, удержится ли перемирие, и что до конца года не исключены новые скачки волатильности.

В Казахстане добыча упала

Первое полугодие 2026 года оказалось для нефтяной отрасли Казахстана заметно хуже прошлогоднего вопреки общему росту цен в мире. По данным Министерства энергетики и Бюро национальной статистики, за январь-июнь в стране добыто 45,7 млн тонн нефти и газового конденсата - падение на 8,4%. Добыча товарного газа снизилась до 12,2 млрд куб. м, или на 23%, а переработка нефти составила 8,98 млн тонн (-2%). Единственный растущий сегмент топливно-энергетического комплекса - уголь, добыча которого выросла на 12%, до 58,9 млн тонн.

Причины снижения комбинированные. В начале года на добычу давили технические проблемы. В феврале произошел серьезный сбой на месторождении Тенгиз, добыча на котором в отдельные дни падала до 5-10 тыс. тонн в сутки, а первый квартал в целом закрылся с добычей всего 80,2% от уровня прошлого года. Летом добавился новый и куда более тревожный фактор - серия атак украинских беспилотников на танкеры и морской терминал Каспийского трубопроводного консорциума (КТК) под Новороссийском, по которому идет свыше двух третей экспортной нефти Казахстана. Только в июле терминал подвергся ударам БПЛА пять раз - были атакованы нефтяные танкеры, часть из них с пожарами на борту, а 21 июля КТК на время вовсе прекратил прием сырья.

Министр энергетики Ерлан Аккенженов сообщил правительству, что общие страновые потери в добыче удалось сократить с 4,9 млн до 3,3 млн тонн, в том числе за счет переноса планово-предупредительного ремонта на Кашагане на более поздний срок и переговоров с крупными недропользователями об увеличении объемов. Прогноз добычи нефти на весь 2026 год власти при этом сохраняют на уровне 98 млн тонн.

МИД Казахстана выступил с официальным заявлением, назвав удары по гражданским судам у терминала КТК недопустимым посягательством на экономические интересы республики. Ведомство отметило, что механизм обмена информацией о судах, заходящих в акваторию Черного моря для погрузки нефти, был проигнорирован, и потребовало немедленно прекратить атаки, обеспечить безопасность экипажей и инфраструктуры, оставив за собой право требовать возмещения ущерба. Аналогичную позицию заняло Министерство энергетики, подчеркнув, что в отношении самого консорциума никогда не вводились санкции или ограничительные меры - Казахстан пытается дистанцировать свою экспортную инфраструктуру от статуса военной цели, хотя КТК физически расположен на территории России.

Финансовые результаты АО НК «КазМунайГаз» за первый квартал 2026 года (данные за полугодие компания традиционно публикует позже) показали рост чистой прибыли почти вдвое - до 373 млрд тенге ($751 млн) - при росте выручки на 10,1%, до 2,5 трлн тенге. При этом добыча самой КМГ в первом квартале снизилась на 12%, до 5,647 млн тонн, а свободный денежный поток стал отрицательным на фоне роста инвестиционных расходов.

Для государственного бюджета парадокс первого полугодия в том, что снижение физических объемов добычи отчасти компенсировалось высокими ценами и налогами. Прямые налоговые поступления от нефтяного сектора в Национальный фонд Казахстана в первом квартале выросли на 26,1% год к году, до 783,82 млрд тенге, а налог на добычу полезных ископаемых - более чем в пять раз, до 167,43 млрд тенге. При этом изъятия из фонда в виде гарантированного трансферта в республиканский бюджет по-прежнему превышали поступления, что говорит о сохраняющейся структурной зависимости бюджета от нефтяных денег вне зависимости от того, растет добыча или падает.

(Не) Управляемый хаос

Страховой рынок отреагировал на войну вокруг Ирана едва ли не сильнее, чем сама нефть - премии за военные риски для судов в регионе выросли в четыре-пять раз, а страховщики ввели право аннулировать полисы с уведомлением всего за 72 часа. Это увеличило стоимость перевозки нефти независимо от ее цены на бирже.

Беспрецедентный разрыв возник между физическими и фьючерсными ценами на нефть - в разгар кризиса реальные партии нефти торговались почти на $20 дороже фьючерсов, поскольку покупатели готовы были платить премию за гарантированную немедленную поставку в условиях тотальной неопределенности.

Выход ОАЭ из ОПЕК+ в мае на фоне спора о квотах показал, что война вокруг Ирана не сплотила, а скорее обострила противоречия внутри альянса - часть участников хотела наращивать добычу и зарабатывать на высоких ценах, тогда как другие опасались обвала рынка при развороте конфликта.

Для Казахстана есть неприятный структурный урок - почти вся экспортная инфраструктура страны физически завязана на маршруты через территорию России, будь то КТК под Новороссийском или другие направления, и эта зависимость делает казахстанский экспорт заложником конфликта, в котором сама республика не участвует. При этом крупнейшие месторождения - Тенгиз, Кашаган и Карачаганак - работают в консорциумах с Chevron, ExxonMobil, Eni и другими мейджорами, чьи глобальные результаты, как мы видели выше, от этой же войны только выиграли.

Наконец, любопытный контраст - тогда как международные супермейджоры зафиксировали рекордные квартальные прибыли и наращивали выкуп акций, а некоторые аналитики уже открыто говорят о критике «военных прибылей», казахстанская нефтяная отрасль в это же самое время физически теряла объемы добычи и оказалась в положении пострадавшей стороны чужого конфликта, получая лишь частичную компенсацию за счет более высоких цен.

Первое полугодие 2026 года наглядно показало, как по-разному один и тот же шок отражается на разных участниках нефтяного рынка. Для крупнейших мировых мейджоров - от Saudi Aramco до Eni - война вокруг Ирана обернулась резким скачком прибыли, поскольку рост цен на нефть, газ и нефтепродукты почти всегда опережал потери в физических объемах добычи, а некоторые компании (прежде всего американские ExxonMobil и Chevron) даже нарастили производство. Для Казахстана эффект оказался обратным - страна одновременно столкнулась с падением собственной добычи из-за технических сбоев и атак на экспортную инфраструктуру КТК, и с частичной компенсацией потерь через более высокие цены и налоговые поступления в Национальный фонд. Рынок в целом вошел во второе полугодие в состоянии крайней неустойчивости. Прогнозы ОПЕК, МЭА и EIA расходятся именно потому, что судьба Ормузского пролива, а с ней и мировых цен на нефть, продолжает зависеть не от экономики, а от исхода одной конкретной войны.