Развитие казахстанского содержания в закупках товаров, работ и услуг (ТРУ) нефтегазового сектора остается одной из ключевых тем экономической политики Казахстана. Несмотря на многолетние усилия государства и операторов крупнейших проектов - Тенгизшевройл, Карачаганак Петролеум Оперейтинг и North Caspian Operating Company - система локализации демонстрирует устойчивый, но структурно ограниченный прогресс, при котором рост показателей не всегда трансформируется в реальное развитие промышленности.
В Мажилисе, в комитете по вопросам экологии и природопользованию обсудили вопросы повышения доли казахстанского содержания в регулируемых закупках компаний Тенгизшевройл (ТШО), Карачаганак Петролеум Оперейтинг (КПО) и North Caspian Operating Company (NCOC).
Как сообщил председатель комитета Едил Жанбыршин, в прошлом году были проведены отдельные заседания с каждой компанией, по результатам которых определены обязательства на 2025-2029 годы. Так, к концу периода операторы Тенгиза, Карачаганака и Кашагана планирует довести долю местных товаров в их закупках до 30% и выше.
По сведениям Министерства энергетики, в 2025 году общий объем закупки ТРУ казахстанскими недропользователями превысил 4,6 трлн тенге. Более 60% от этой суммы пришлось на долю трех вышеназванных компаний. ТШО закупил товаров, работ и услуг более чем на 1,7 трлн тенге, из которых на 909 млрд тенге у казахстанских поставщиков. В КПО при 602,8 млрд тенге общих закупок доля местного содержания составила 367,6 млрд тенге, в NCOC - при 453,3 миллиардах - 318,1 млрд тенге.
Общий уровень казахстанского содержания стабильно находится в диапазоне 60-65%. Однако при более глубоком анализе становится очевидно, что достигнутые показатели во многом обеспечены за счет сегментов с низкой технологической сложностью. Основной вклад в локализацию дают услуги и строительные работы, где участие казахстанских компаний достигает 70-80% и выше. В то же время доля локального содержания в товарах остается критически низкой - 15-20%. Именно этот сегмент определяет реальную индустриализацию, и именно здесь прогресс остается ограниченным.
Из тени в свет перелетая
О необходимости повышения доли местного содержания в закупках операторов трех крупных месторождений говорится много лет. Но только последние пару лет наблюдается практическая работа с компаниями, и публичное заслушивание их отчетов по развитию локального контента. Тем не менее, большинство проблемных вопросов, озвучиваемых казахстанскими предпринимателями, переходят из года в год, и остаются нерешенными. Так, казахстанские поставщики предлагают разбить закупки операторов большей стоимости на лоты поменьше, к примеру, $20 млн по $10 млн. Инициатива ранее озвучивалась отраслевыми ассоциациями и экспертами.
В этот раз управляющий директор NCOC Джанкарло Рую ответил, что этот вопрос был проанализирован консорциумом с различных точек зрения: от местного содержания до эффективности и контрактных закупок.
«На текущий момент мы не видим ни преимуществ, ни выгоды, ни операционной целесообразности в реализации данного сокращения. Причина в том, что мы уже применяем все инструменты по развитию местного содержания, которые используются в рамках полной системы контрактных закупок. С этой точки зрения различий нет. Если предположение заключается в том, что данное сокращение может способствовать улучшению показателей местного содержания, то мы не видим каких-либо потенциальных выгод от такого подхода. Тем не менее, мы подтвердили готовность продолжать обсуждение этого вопроса. На данный момент мы скорее видим риски с точки зрения эффективности системы, чем какие-либо преимущества или потенциальные выгоды», - сказал он.
Между тем, по словам Едиля Жанбыршина, в закупках NCOC есть категория «Товары с низкой стоимостью», где размер лота не превышает $150 тыс. Процесс закупок по этой категории непрозрачный, а товары поставляются через множество посредников. Никто не знает, сколько местной или импортной продукции закупается по этой схеме. При этом общая стоимость таких приобретений может достигать нескольких миллионов долларов.
Депутат также отметил, что часть требований операторов (такие как предквалификация) носят формальный и дублирующий характер, и скорее служат барьером для местных поставщиков.
Кроме того, некоторые международные стандарты, соответствие которым является одним из условий предоставления контракта, можно было бы не применять, поскольку казахстанские нормы не хуже, а порой и жестче.
Так, председатель Ассоциации электромашиностроителей Казахстана Галым Булатов сообщил, что при поставках электротехнической продукции выдвигаются требования, чтобы товар соответствовал стандартам Международной электротехнической комиссии (МЭК). Чтобы соответствовать этим условиям, необходимо отвезти оборудование в ближайшую лабораторию в Праге (Чехия), получить сертификат и предоставить его. Вместе с тем, на территории страны также действуют стандарты Казахстана, ГОСТы, межгостандарты.
«При этом именно по энергетике как раз можно твердо говорить, что требования ГОСТов гораздо более жестче, чем требования МЭК. Это касается и стойкости к короткому замыканию, и климатическим требованиям, по сейсмостойкости. Готовы ли три компании в своих требованиях убрать вот эти, по нашему мнению, избыточные требования и предъявлять условия к потенциальным поставщикам по тем стандартам, которые действуют на территории Республики Казахстан?», - спросил он.
Руководители всех трех операторов ответили, что они будут придерживаться, как требований, действующих в Казахстане, так и международные стандарты, и будут руководствоваться наиболее строгими из них.
Однако, даже выполнив все необходимые условия, пройдя международную квалификацию, казахстанские компании могут не получить контракт без каких-либо объяснений.
Ербол Акенбаев, директор объединения производителей цементной продукции рассказал, что в настоящее время казахстанские заводы могут выпускать до 18 млн тонн цемента, при этом потребности внутреннего рынка - 14 млн тонн. То есть местные производители в состоянии полностью покрывать потребности страны.
На протяжении многих лет казахстанские заводы пытаются стать поставщиками тампонажного цемента, используемого при бурении нефтяных и газовых скважин.
«Однако, этот процесс стал очень сложным, поскольку компании недостаточно учитывают возможности отечественных производителей и предъявляют требования, например, по наличию американской сертификации. Но даже при наличии такого сертификата Кызылординский цементный завод не может стать поставщиком», - говорит эксперт.
По его словам, стоимость казахстанского цемента - около $100-150 за тонну. Но несмотря на это, операторы продолжают ежегодно импортировать товар аналогичного типа из Европы или других стран по стоимости в 5-10 раз дороже. В результате из страны выводится около 200-300 млн тенге в год.
Асылбек Джакиев, председатель Нефтегазового совета Казахстана Petrocouncil поднял вопрос локализации производства иностранными подрядчиками по схеме «Контракт в обмен на инвестиции»: какие еще меры нужно принять, чтобы эта модель заработала в полной мере?
По его словам, представители отрасли говорят, что план закупок утверждается на один год, тогда как компании, которые хотят заниматься локализацией, планируют на 5 лет.
Заместитель гендиректора КПО Мухтар Манкеев сказал, что для полноценного запуска механизма компании потребовалось время на настройку внутренних процедур, и обещал «во всех будущих крупных тендерах в обязательном порядке включать инвестиционные обязательства в условия тендеров».
Нурлан Жумагулов, директор общественного фонда Energy Monitor обратил внимание на необходимость создания казахстанских сервисных компаний, способных выполнять технически сложные скважинные операции.
По его словам, компаниям, работающим на Тенгизе, следует создавать с казахстанцами совместные предприятия, которые в дальнейшем будут работать на месторождениях с глубоким залеганием нефти - 4000 м и более.
«Есть предложение и пожелание в адрес руководства ТШО: установить для сервисных компаний требования на ближайшие 2-3 года, чтобы они работали не самостоятельно, а развивали местных партнеров. То есть передавали знания казахстанским компаниям. Было бы правильно, чтобы такие компании, как Schlumberger и Weatherford, оставили после себя реальное наследие в виде подготовленных местных игроков», - сказал эксперт.
Требования есть, а ответственности нет
Сами операторы Тенгиза, Кашагана и Карачаганака говорят о том, что делают многое для развития казахстанского содержания. Частично их слова подтверждает и статистика Министерства энергетики. По данным ведомства, в 2025 году внесены изменения и дополнения в тендерные процедуры, направленные на поддержку местных товаропроизводителей, утверждены программы развития казсодержания с целевыми индикаторами ежегодного роста, заключены долгосрочные договоры с отечественными производителями на сумму 35,8 млрд тенге. По итогам Форума нефтегазового машиностроения подписаны 33 контракта на сумму $443 млн и 12 меморандумов о дальнейшем сотрудничестве.
В то же время депутаты поинтересовались: существуют ли какая-либо ответственность компаний, санкции в отношении них за недостижение показателей по казсодержанию?
«На данный момент у нас имеется пятилетняя программа развития казахстанского содержания. По этой программе мы сейчас полностью работаем. Конечно, мы будем придерживаться этой программы. Эта работа два года назад начата. Сейчас отработаны механизмы, обеспечена открытость, прозрачность конкурсных процедур. То есть мы поэтапно идем к развитию местного содержания. В случае неисполнения у нас в контрактных обязательствах трех крупных недропользователей какие-то штрафные санкции не предусмотрены. По типовым контрактам есть обязательства. Мы там устанавливаем конкретные цифры по товарам, работам и услугам. По трем крупным недропользователям - (обязательства) законодательно не предусмотрены», - сказал вице-министр энергетики Ерлан Акбаров.
Тогда депутаты спросили у операторов, готовы ли они зафиксировать обязательное увеличение доли казахстанского содержания с конкретными показателями эффективности и общественной публичной отчетностью.
Руководители ТШО, КПО и NCOC почти единогласно ответили, что действуют в рамках уже заключенных соглашений и вопрос требует раскрытия информации о Соглашениях о разделе продукции (СРП). Операторы будут выполнять только то, что предусмотрено в контрактах. А если в них нет условий по казсодержанию, то они не обязаны их делать.
В свою очередь, депутат Азат Перуашев говорит, что, да, у нас законодательно есть к недропользователям (кроме операторов Тенгиза, Карачаганака и Кашагана) требования по использованию отечественных товаров. Однако при этом отсутствует ответственность за их неисполнение, и нет реальных механизмом ответственности.
«На мой взгляд, нам необходимо устранить этот пробел и, возможно, ввести соответствующую ответственность также и для сотрудников иностранных компаний, включая персональную ответственность за соблюдение этих требований», - предложил мажилисмен.
Как видим, на сегодня существует ряд объективных и субъективных причин, тормозящих развитие казахстанского содержания. Нефтегазовые проекты - особенно такие как Тенгиз и Кашаган - относятся к категории высокотехнологичных и капиталоемких. Они требуют оборудования и материалов, соответствующих международным стандартам API, ASME и ISO. Для большинства местных предприятий выполнение этих требований сопряжено с высокими затратами и длительными сроками подготовки.
Дополнительной проблемой является так называемая «квази-локализация». Значительная часть закупок у казахстанских поставщиков фактически представляет собой импорт через местные юридические лица. Это позволяет формально увеличивать долю местного содержания, но не создает производственной базы внутри страны. Таким образом, статистический рост показателей не всегда отражает реальное развитие промышленности.
Системным ограничением остается и модель спроса. Нефтегазовые операторы реализуют проекты с длительными инвестиционными циклами, но при этом значительная часть закупок осуществляется через краткосрочные тендеры. В таких условиях казахстанские производители не имеют гарантированного объема заказов, что делает инвестиции в локализацию экономически рискованными. Именно поэтому даже при наличии господдержки бизнес предпочитает работать в сегменте услуг, а не товаров.
Ключевой вопрос заключается в том, почему эти проблемы остаются нерешенными на протяжении многих лет, несмотря на регулярное обсуждение на уровне правительства и парламента. Причина - в институциональной природе барьеров. С одной стороны, государство заинтересовано в развитии локального производства, с другой - крупные международные операторы действуют в рамках глобальных корпоративных стандартов, где приоритетом остается надежность, безопасность и экономическая эффективность. В результате возникает структурный конфликт: требования локализации не всегда совпадают с требованиями операционной эффективности.
Кроме того, отсутствует жесткая система ответственности за достижение показателей. Локализация остается скорее политической задачей, чем обязательством, закрепленным через экономические стимулы и санкции. Это снижает мотивацию операторов к ускоренному развитию локальной цепочки поставок.
Решение проблемы требует комплексного подхода. Во-первых, необходимо расширение практики долгосрочных оффтейк-контрактов, обеспечивающих гарантированный спрос на продукцию отечественных производителей. Во-вторых, требуется создание совместных предприятий с участием международных компаний, что позволит обеспечить трансфер технологий и доступ к глобальным стандартам. В-третьих, важно усиление роли институтов развития, таких как отраслевые центры локализации и национальные палаты предпринимателей, которые могут выступать посредниками между заказчиками и поставщиками.
Наконец, критически важным является переход от количественных показателей к качественным. Речь идет не просто об увеличении доли казсодержания, а о формировании полноценной промышленной экосистемы, способной производить конкурентоспособную продукцию для нефтегазового сектора.
Текущая модель локализации в нефтегазовой отрасли Казахстана находится на переломном этапе. Страна уже достигла значительных результатов в сегменте услуг и работ, однако дальнейший прогресс напрямую зависит от способности решить системные проблемы в производстве товаров. Без этого нефтегазовый сектор продолжит оставаться источником доходов, но не станет драйвером индустриального развития, на который рассчитывает государство.