Мировой нефтяной рынок меняет правила игры. Теперь главным дефицитным ресурсом становится не сама нефть, а способность переработать ее в топливо. Пока Европа и США сокращают мощности, новые НПЗ строятся преимущественно в Азии, на Ближнем Востоке и в Африке. На этом фоне Казахстан одновременно повышает цены на топливо и запускает масштабное расширение собственной нефтепереработки.
На сколько подорожало топливо
По данным Бюро национальной статистики (БНС), в июле 2026 года средняя отпускная цена производителей на бензин составила около 199-200 тыс. тенге за тонну. За год это плюс 11,4-21,6% в зависимости от месяца сравнения (в марте годовой рост доходил до 21,6%, в июле темпы немного замедлились). Летнее дизельное топливо подорожало на 15,8%, до 261,9 тыс. тенге за тонну, зимнее - на 0,7%, до 232 тыс. Заметнее всего вырос в цене сжиженный углеводородный газ (СУГ), который в Казахстане массово используются как автомобильное топливо - рост на 25% год к году.
Похожая картина и в рознице. В июне бензин на заправках подорожал на 15,6% в годовом выражении, что заметно больше, чем годом ранее (4,2% в июне 2025) и тем более двумя годами ранее (2% в июне 2024). Дизтопливо в рознице прибавило 10,6-14,2% в зависимости от месяца. Для сравнения по странам ЕАЭС - в России бензин за год подорожал на 19,9%, в Кыргызстане на 17,7%, в Армении на 10,4%, а в Беларуси всего на 3,1%. То есть Казахстан идет где-то посередине, хотя в отдельные месяцы 2025-2026 гг. именно казахстанский рынок показывал лидирующие в ЕАЭС темпы удорожания.
При этом сжиженный газ, который в опте продает государство, ведет себя иначе. Минэнерго с середины 2026 года удерживает предельную оптовую цену на СУГ на уровне 59 722 тенге за тонну без НДС вплоть до конца года, и здесь скачков, аналогичных бензину и дизелю, не происходит. А вот в производственном звене, если верить статистике по ценам изготовителей, автогаз все равно за год прибавил около 25%.
Почему выросли
С 30 января 2025 года государство отменило регулирование розничных цен на бензин и дизтопливо. До этого разрыв между внутренними и мировыми ценами на топливо в Казахстане достигал 20-79%, что провоцировало нелегальный вывоз топлива в соседние страны и лишало НПЗ стимулов вкладываться в модернизацию. Правительство прямо предупреждало, что после отмены регулирования рост цен будет плавным, но неизбежным.
Цена тонны сырой нефти внутри страны в 2026 году тоже росла (на 3-7% в разные месяцы года к предыдущему).
В 2026 году в Казахстане повышен НДС до 16%, что напрямую отразилось на конечной стоимости топлива.
Из-за систематических ударов украинских беспилотников по российским НПЗ переработка нефти в России упала до минимума за два десятилетия. Казахстан по-прежнему завозит часть дизтоплива и авиакеросина из России по межправительственным квотам, и любые перебои с этими поставками ощущаются и на казахстанском рынке. Впрочем, российский фактор пока не главная причина роста цен внутри Казахстана. На первом месте все-таки эксперты называют внутренние причины, акцизы и налоговую политику.
Казахстанские НПЗ регулярно останавливаются на плановые и внеплановые ремонты (Шымкентский НПЗ проходил капремонт с 27 марта по 25 апреля 2026 года, Атырауский - с 26 июня по 15 июля, Павлодарский нефтехимический завод должен уйти в капремонт с 18 сентября по 17 октября), а в периоды ремонта предложение на рынке сокращается.
Чтобы сдержать инфляцию, власти в октябре 2025 года вводили мораторий на дальнейшее повышение цен на бензин АИ-92 и дизтопливо, который действовал до весны 2026 года. Отсюда и всплеск роста цен сразу после его отмены. Параллельно государство продлевает запрет на вывоз бензина, дизтоплива и отдельных нефтепродуктов автотранспортом, чтобы не допустить вымывания топлива за рубеж, где оно стоит дороже.
С середины 2025 по середину 2026 года цена сырой нефти для казахстанских заводов выросла в среднем на 3-7%, тогда как бензин подорожал на 11-22%, СУГ у производителей - на 25%, летнее дизтопливо - на 16%. Это значит, что доходность переработки на внутреннем рынке росла быстрее, чем затраты заводов на сырье. То есть рыночная маржа НПЗ в Казахстане в 2026 году заметно расширилась по сравнению с прошлым годом.
При этом, согласно Минэнерго, средняя глубина переработки на трех крупных НПЗ по итогам 2025 года выросла с 87,4% до 90%. На Атырауском - с 85% до 88%, Шымкентском - с 86% до 88%, Павлодарском - с 91% до 94%. Чем выше глубина переработки, тем больше из тонны нефти получается дорогих светлых нефтепродуктов и меньше остается дешевого мазута, а значит выше и валовая маржа предприятия или ресурсодержателя.
Суммарная проектная мощность трех крупных НПЗ сегодня около 18,5 млн тонн нефти в год. За первое полугодие при общей добыче в стране 45,7 млн тонн они переработали почти 9 млн тонн нефти - 19,7%, основной объем идет на экспорт. План на 2026 год - переработать около 18,2 млн тонн и выпустить 15,5 млн тонн нефтепродуктов.
Государство утвердило Концепцию развития нефтеперерабатывающей отрасли до 2040 года, и в 2026 году начинается практическая реализация проектов расширения всех трех заводов. Мощности ПНХЗ планируется увеличить с 5,5 до 9 млн тонн в год, ПКОП - с 6 до 12 млн, АНПЗ - с 5,5 до 6,7 млн. Параллельно реализуется проект строительства четвертого, нового завода на 10 млн тонн в год.
Добыча нефти в Казахстане в 2025 году выросла на 13,5%, до 99,6 млн тонн, план на 2026 год - 98 млн тонн, но крупнейшие месторождения - Тенгиз, Карачаганак, Кашаган, которые разрабатывают консорциумы во главе с Chevron, ExxonMobil, Eni, Shell, Total - работают на экспорт и не имеют обязательств поставлять сырье на внутренний рынок. Основная нагрузка по снабжению НПЗ ложится на «КазМунайГаз» (у нее около четверти всей добычи в стране), а также на китайские компании во главе с CNPC (контролируют около 15% добычи) и на частные нефтяные компании. Именно у них есть регламентированные обязательства поставлять часть нефти на казахстанские заводы. При этом сам механизм формирования таких обязательств, по мнению отраслевых экспертов, до сих пор недостаточно прозрачен и регламентирован, что периодически создает риски для стабильности поставок на НПЗ.
Кто наращивает мощности
Увеличивают мощности в основном страны Азии. Так, в Индии мощности переработки сейчас оцениваются примерно в 258 млн тонн в год (5,9 млн баррелей в сутки, б/с), и планируется нарастить до 300 млн тонн к концу десятилетия. Индия уже четвертый по величине переработчик нефти в мире и второй в Азии, и один из крупнейших экспортеров нефтепродуктов. Топливо из Индии идет в Африку, Европу и другие страны Юго-Восточной Азии.
Еще один крупный игрок - Китай. Он обеспечит четверть всего прироста мощностей по первичной переработке в Азии до 2030 года за счет модернизации существующих и запуска новых заводов. В целом на долю Азии придется 40% всех мировых приростов мощностей в 2026-2030 гг.
Активно наращивает переработку и Ближний Восток. Достаточно вспомнить запущенный в Кувейте НПЗ Аль-Зур мощностью 615 тыс. б/с, оманский завод в Дукме на 230 тыс. б/с. Логика у всех схожая - дешевый доступ к собственному или соседнему сырью, современные и энергоэффективные заводы, а также расчет на растущий экспортный спрос по мере того, как перерабатывающие мощности в развитых странах сокращаются.
Еще в 2023-2024 гг. маржа переработки в мире постепенно возвращалась к историческим нормам после аномального взлета 2022 года, вызванного войной в Украине. Тогда, например, маржа по ультранизкосернистому дизелю в Северо-Западной Европе поднималась до $42 за баррель, но к 2023 году опустилась до около $30.
В 2026 году ситуация развернулась в обратную сторону. По данным Международного энергетического агентства (МЭА), мировая переработка нефти в 2025 году в среднем составляла около 83,5 млн б/с, а на 2026 год прогнозировался рост до 84 млн б/с. Однако из-за одновременного наложения нескольких кризисов - атак на российские заводы, конфликта на Ближнем Востоке и связанных с ним перебоев поставок, а также плановых и внеплановых остановок в Азии - реальный рост оказался куда слабее ожиданий, а маржа переработки взлетела до многолетних максимумов. В начале июля спреды и маржа переработки нефтепродуктов достигли четырехлетних пиков. Предложение сырой нефти оставалось избыточным и дешевым, а рынки готовых нефтепродуктов, напротив, оставались дефицитными. По оценке МЭА, мировые объемы переработки по итогам этого года могут даже снизиться примерно на 2,4 млн б/с год к году.
Получается парадоксальная картина - избыток нефти на входе и дефицит нефтепродуктов на выходе. То есть сегодня именно мощности по переработке, а не доступность самой нефти, становятся главным ограничителем на мировом энергетическом рынке.
По данным S&P Global Commodity Insights, мощности нефтепереработки в Европе за ближайшее десятилетие, к 2035 году, могут сократиться примерно на 20%, до чуть более 9 млн б/с. Только в 2025 году в Европе были закрыты заводы совокупной мощностью около 500 тыс. б/с, а Великобритания лишилась двух из шести своих НПЗ. Мощности США за тот же период, по прогнозу S&P, снизятся примерно на 7%, до 16,7 млн б/с.
Причины такого прогноза комплексные. Структурное снижение спроса на нефтепродукты в самой Европе. Потребление дизтоплива в Западной Европе прошло пик еще в 2017 году, а спрос на бензин и дизель в целом продолжит снижаться из-за распространения электромобилей и новых требований по биотопливу. Так, Германия ужесточает правила смешивания биокомпонентов в рамках директивы ЕС по возобновляемой энергии. Крупные нефтяные концерны сознательно сокращают присутствие в европейской переработке. ExxonMobil за последние двадцать с лишним лет сократила мощности в Западной Европе примерно на треть, Shell объявила о намерении оставить в Европе всего два завода, сосредоточившись на Северной Америке и Китае. Большинство пострадавших заводов старше сорока лет, а инвестиции в капитальный ремонт и модернизацию сокращались с 2015 года на фоне неопределенности по поводу будущего спроса на ископаемое топливо.
По оценке S&P, для поддержания устойчивого уровня загрузки мощностей около 80% к 2030 году Европе потребуется сократить еще около 700 тыс. б/с мощностей. В первую очередь речь идет об ориентированных на экспорт заводах низкой сложности переработки. В 2026-2028 гг. маржа таких заводов, особенно ориентированных на экспорт, по прогнозу S&P может уйти в отрицательную зону, что ускорит новую волну закрытий уже в 2027-2028.
Saudi Aramco на международной конференции в Лондоне летом этого года прямо предупредила, что недоинвестирование в переработку накапливает структурный долг, угрожающий глобальной энергетической безопасности - с 2020 по 2023 год мир потерял около 3 млн б/с мощностей из-за закрытия устаревших заводов, конверсии в биотопливные и терминальные мощности, а также банкротств на фоне пандемии.
По расчетам ОПЕК, дефицит мощностей НПЗ может вырасти с 0,5 млн б/с в 2027 до 1,6 млн б/с к 2030 году. Международный энергетический форум и S&P в совместных докладах еще несколько лет назад предупреждали, что рынку нефтепродуктов предстоит оставаться напряженным как минимум до середины десятилетия и что быстрых решений эта проблема не имеет. Управление энергетической информации США (EIA) обращает внимание на дополнительный тревожный сигнал - стратегический нефтяной резерв США сократился примерно до 311 млн баррелей, это минимум с 1983 года, а значит возможности Вашингтона быстро сглаживать перебои на рынке сейчас крайне ограничены.
Западные правительства призывают компании наращивать мощности ради устойчивости поставок в будущих кризисах, но частные инвесторы на эти призывы реагируют неохотно. Вкладывать капитал в актив с неопределенным долгосрочным будущим, на фоне энергоперехода и электрификации транспорта, желающих немного. В США высокая маржа переработки в 2026 году стимулирует компании временно наращивать загрузку действующих заводов, но о масштабном строительстве новых мощностей речи практически не идет.
Будущее туманно?
С начала года по украинским данным зафиксировано порядка 44-66 атак дронов непосредственно на российские НПЗ, а с начала полномасштабной войны их общее число превысило 158. В результате переработка нефти в России в июне 2026 года опустилась до минимума за двадцать лет. Инвестбанки прогнозируют, что по итогам года совокупный объем первичной переработки в РФ может сократиться на 20% по сравнению с довоенным уровнем.
Для Казахстана это означает сразу несколько эффектов. Прямой - риски с обеспечением дизтоплива и авиакеросина, которые республика частично закупает у России по межправительственным квотам, особенно в периоды пиковых сельскохозяйственных кампаний или ремонтов казахстанских НПЗ. Косвенный эффект - рост спроса на казахстанский бензин со стороны соседей, ведь на фоне дефицита и подорожания топлива в России и Кыргызстане казахстанское топливо остается сравнительно дешевым, что подпитывает нелегальный вывоз и вынуждает власти держать пограничный запрет на экспорт. Наконец, есть и глобальный эффект - снижение российской переработки и временный запрет на экспорт дизеля забирают с мирового рынка до 10% морских поставок дизтоплива, что подталкивает вверх мировые цены и маржу переработки в целом, включая Европу и Азию.
Казахстан, несмотря на рост цен, по-прежнему остается одной из самых дешевых стран мира по стоимости топлива. По данным аналитиков, республика входит в топ-10 стран мира с самым недорогим бензином, а по количеству топлива, доступного на среднюю зарплату, обгоняет Россию, Азербайджан и Беларусь. Этот разрыв в ценах с соседями и служит главной причиной, по которой государству приходится вручную сдерживать вывоз топлива за границу.
Автопарк Казахстана все еще практически полностью зависит от бензина. В июне 2026 года на нем работали 88% из примерно 5,1 млн зарегистрированных легковых автомобилей, тогда как электромобилей в стране насчитывается около 25 тысяч, то есть меньше половины процента парка.
С 2027 года в рамках ЕАЭС планируется запустить единый рынок нефти и нефтепродуктов, что теоретически должно постепенно выравнивать цены между Казахстаном, Россией, Беларусью, Арменией и Кыргызстаном. Как именно это отразится на казахстанских ценах, пока предсказать сложно, но сам факт создания общего рынка означает, что удерживать нынешний ценовой разрыв с соседями бесконечно вряд ли получится.
Нефтепереработка из тихой инфраструктурной отрасли на глазах превращается в один из главных факторов, определяющих цены на топливо, инфляцию и даже геополитику. В Казахстане это выражается в подорожании бензина, дизеля и автогаза на фоне либерализации рынка и роста налоговой нагрузки. В мире - в растущем разрыве между обильным предложением сырой нефти и дефицитом мощностей для ее переработки, который толкает вверх маржу заводов и заставляет экспертов все чаще говорить не о нехватке нефти, а о нехватке способности превратить эту нефть в топливо.