Спор вокруг Кашагана превратился в этом году в один из самых заметных конфликтов между государством и иностранным капиталом на постсоветском пространстве. В центре - 2,3 трлн тенге ($4,8 млрд), которые казахстанские власти требуют с оператора месторождения за нарушение правил хранения серы. North Caspian Operating Company (NCOC) с этим не согласен и вывел спор на уровень международного арбитража, а Казахстан в ответ начал принудительное исполнение и арестовал имущество компании. Разбираемся, как дошло до такой точки и что дальше.
Побочный продукт
Кашаган - один из крупнейших нефтяных проектов, открытых в мире за последние десятилетия, с извлекаемыми запасами в 9-13 млрд баррелей. Добыча на месторождении сопровождается образованием серы как побочного продукта переработки высокосернистой нефти и газа, и именно объемы ее хранения на наземном комплексе «Болашак» стали причиной конфликта.
В 2022 году департамент экологии Атырауской области провел проверку и обнаружил, что на открытых площадках размещено более 1,2 млн тонн серы сверх разрешенных лимитов - по некоторым данным, свыше 1,7 млн тонн против разрешенных 773 тыс. К этому добавились претензии по сбросу недостаточно очищенных сточных вод в испарительный пруд и по сжиганию неочищенного газа на факелах без необходимых разрешений.
По итогам проверки в марте 2023 года департамент начислил NCOC штраф на сумму свыше 2,3 трлн тенге - тогда это соответствовало примерно $5,1 млрд. NCOC штраф не признал и начал оспаривать в суде.
Судебные разбирательства шли с переменным успехом для обеих сторон. В какой-то момент суд поддерживал позицию NCOC по отдельным пунктам, в августе 2025 года штраф на время был отменен по процедурным основаниям, но дело вернули на пересмотр. В итоге весной 2026 года апелляционный суд Астаны отклонил жалобу консорциума, а летом дело было окончательно закрыто в пользу государства.
19 июня 2026 года Атырауский областной суд поддержал решение нижестоящей инстанции, оставив в силе экологический штраф, наложенный департаментом экологии. Это решение вступило в законную силу и стало окончательным для казахстанской судебной системы. Оно прошло районную, областную и апелляционную инстанции, включая рассмотрение Верховным судом, который также отклонил жалобы NCOC.
Юридически это означает, что с точки зрения национального права у Казахстана есть право начать принудительное исполнение судебного акта, то есть взыскать долг независимо от согласия должника, вплоть до ареста имущества и счетов.
После решения
14 июля вице-министр юстиции Даниель Ваисов сообщил, что решение суда вступило в силу и подлежит добровольному исполнению до 20 июля. Он подчеркнул, что, если сумма не будет перечислена в срок, начнется исполнительное производство и будут применены меры принудительного взыскания, предусмотренные законом об исполнительном производстве.
Помимо основной суммы долга, при переходе к принудительному взысканию к ней добавляется исполнительская санкция в размере 10%, то есть еще около 230 млрд тенге. Позже, как сообщал Reuters, Минюст направил управляющему директору NCOC официальное предупреждение о возможной административной и даже уголовной ответственности за неисполнение требований законодательства.
20 июля срок истек без добровольной оплаты. 21 июля Министерство юстиции возбудило исполнительное производство в отношении филиала NCOC, а государственный судебный исполнитель Атырауской области наложил арест на имущество, транспортные средства консорциума и ввел запрет на совершение действий в системе электронного нотариата. Конкретный перечень арестованного имущества в открытых источниках не раскрывается. Следующим шагом может стать арест расчетных счетов NCOC в казахстанских банках, что способно затруднить операционную деятельность консорциума. NCOC, по некоторым сообщениям, заранее выплатил зарплату персоналу за июль, не дожидаясь конца месяца.
Откуда UNCITRAL
16 июля, за несколько дней до истечения срока, NCOC сообщил, что арбитражный трибунал, действующий по регламенту Комиссии ООН по праву международной торговли (UNCITRAL), вынес обеспечительный (промежуточный) приказ, запрещающий Казахстану принимать любые меры по принудительному взысканию штрафа до завершения разбирательства.
UNCITRAL - не отдельная судебная инстанция, а свод процедурных правил, по которым стороны коммерческого спора формируют арбитражный трибунал ad hoc и ведут разбирательство. В данном случае оно было инициировано подрядными компаниями консорциума после того, как они не согласились с действиями казахстанских госорганов. Важно, что это разбирательство отличается от инвестиционного арбитража ICSID (Международный центр по урегулированию инвестиционных споров), куда те же участники консорциума параллельно обратились еще в феврале 2026 года. По данным СМИ, формирование состава арбитров по этому делу ожидалось к концу июля, при этом иск в ICSID подали все акционеры NCOC, кроме «КазМунайГаза» (КМГ).
Обязателен ли приказ UNCITRAL для Казахстана - вопрос, по которому стороны прямо расходятся.
Позиция Минюста РК состоит из нескольких аргументов. По словам ведомства, арбитраж UNCITRAL в этом деле - коммерческий, а не инвестиционный (ISDS), и его полномочия ограничены частноправовым спором, не затрагивая суверенные регуляторные функции государства.
По Нью-Йоркской конвенции 1958 года обеспечительные меры иностранного коммерческого арбитража не действуют автоматически, а признаются и приводятся в исполнение через национальные суды по процессуальным правилам той страны, где испрашивается исполнение.
Типовой закон UNCITRAL о международном коммерческом арбитраже также отдает вопрос признания обеспечительных мер на решение компетентного суда страны исполнения.
Взыскание штрафа является реализацией суверенных регуляторных полномочий по охране окружающей среды, а не частноправовым вопросом. Исполнение вступившего в силу судебного акта не может быть приостановлено без законных оснований.
То есть с точки зрения Минюста обеспечительная мера коммерческого арбитража сама по себе не парализует национальное исполнительное производство. Для этого ее нужно было бы признать через казахстанский суд, чего NCOC, судя по всему, не делал.
Позиции NCOC и КМГ
Оператор Кашагана 15 июля заявил, что не согласен ни с размером штрафа, ни с его основаниями и оспаривает их всеми доступными средствами - в ICSID и в UNCITRAL. Консорциум подчеркнул, что получил и соблюдает все необходимые разрешения на управление серой и работает в полном соответствии с законодательством. NCOC выразил надежду, что Казахстан будет уважать целостность арбитражных разбирательств, включая исполнение обеспечительного приказа, притом, что этот приказ был вынесен в деле, инициированном самим государством.
В свою очередь Минюст выразил обеспокоенность тем, что NCOC раскрыл публично детали конфиденциального арбитражного разбирательства, назвав это несовместимым с закрытым характером международного арбитража.
Между тем, Bloomberg со ссылкой на свои источники сообщил, что КМГ, владеющий в Кашаганском проекте долей 16,88%, уведомил правительство и партнеров по консорциуму о намерении исполнить решение суда.
Национальная компания официально не подтвердила и не опровергла сообщение американского агентства.
По сведениям СМИ, иск в ICSID против Казахстана по этому делу подали все акционеры консорциума, кроме КМГ. Это может говорить о том, что нацкомпания заняла отдельную от иностранных партнеров позицию и не присоединилась к оспариванию действий собственного государства в международном арбитраже - что логично, учитывая ее статус государственной компании, но не равнозначно подтвержденной информации о фактической выплате доли штрафа. Если такая выплата состоялась или состоится, ее размер, пропорциональный доле КМГ в проекте, составил бы около 390-400 млрд тенге.
Из данных автоматизированной информационной системы органов исполнительного производства Минюста известно, что 21 июля в отношении NCOC были применены: арест имущества, а также транспортных средств и запрет на совершение действий в системе электронного нотариата (это может касаться сделок с недвижимостью, доверенностей и подобных нотариальных действий). Категории конкретных активов - производственное оборудование, транспорт, недвижимость - не раскрыты. Ни NCOC, ни правительство эту информацию детально не комментировали.
Что дальше
Казахстан объявил, что не намерен останавливаться, и Минюст прямо заявил, что обеспечительная мера UNCITRAL не препятствует исполнению вступившего в силу судебного акта. В таком варианте следующим шагом логично выглядит арест счетов и постепенная реализация арестованного имущества, а также рост суммы взыскания за счет 10-процентной исполнительской санкции.
NCOC теоретически может обратиться в казахстанский суд с ходатайством о признании и приведении в исполнение обеспечительной меры UNCITRAL - именно этот путь, по логике Минюста, был бы юридически корректным способом остановить взыскание. Пока сведений о таком обращении нет.
Учитывая масштаб взаимной зависимости - Казахстан не может просто выгнать оператора крупнейшего действующего месторождения, а иностранные мейджоры (Shell, Eni, ExxonMobil, TotalEnergies, CNPC, Inpex) не могут позволить себе долгий срыв работы многомиллиардного актива - сценарий переговорного компромисса выглядит вероятным в среднесрочной перспективе, но по состоянию на конец июля стороны публично занимают жесткие, взаимоисключающие позиции.
Если компромисса не будет, решающим окажется итог параллельных разбирательств в ICSID и по существу спора в UNCITRAL. Это может занять месяцы, если не годы. Для сопоставимых споров по Кашагану сроки рассмотрения ранее оценивались в несколько лет.
Это классический спор о соблюдении экологических норм на крупном добывающем объекте, прошедший все инстанции национального суда. Но масштаб суммы (почти $5 млрд) и характер ответных мер (арест имущества иностранного консорциума, угроза уголовной ответственности менеджменту) говорят о том, что на техническую экологическую претензию наложился более широкий контекст: усиление регуляторного давления Казахстана на крупные сырьевые проекты в целом, стремление государства увеличить свою долю доходов от месторождений, которые изначально разрабатывались на условиях, воспринимаемых сегодня как невыгодные для страны. Об этом прямо говорит и параллельное разбирательство по недополученным доходам, и то, что аналогичный спор с Карачаганаком в этом году уже закончился в пользу Казахстана.
Со стороны консорциума упорство объясняется, во-первых, самой суммой штрафа - она сопоставима с годовой операционной прибылью проекта такого масштаба, во-вторых, принципиальным вопросом: признание штрафа означало бы согласие с тем, что казахстанские регуляторные органы могут в одностороннем порядке предъявлять многомиллиардные претензии по техническим вопросам эксплуатации, что создает прецедент для будущих проверок.
Параллельно с «серным» делом Казахстан ведет другой, гораздо более масштабный арбитражный процесс против участников NCOC. Речь идет о претензиях на сумму свыше $160 млрд, поданных в закрытом арбитраже, инициированном в 2023 году. По версии казахстанской стороны, международные нефтяные компании получают до 98% выручки от добычи на Кашагане, оставляя государству незначительные роялти, а поправки к соглашению о разделе продукции 2008 года увеличили долю Казахстана лишь на один процентный пункт. Большая часть требуемой суммы приходится на упущенную выгоду, но в претензию также включены убытки, связанные с другими предполагаемыми нарушениями и коррупционными сделками. Слушания по существу этого дела ожидались во второй половине 2026 года и, по оценкам, могут продолжаться до 2027-2028 года.
Дело Chevron
Одним из наиболее известных аналогичных международных экологических споров остается конфликт между Chevron и жителями эквадорской Амазонии, связанный с последствиями нефтедобычи, которую в регионе вела компания Texaco Petroleum (позднее приобретенная Chevron). В 2011 году суд обязал Chevron выплатить около $18 млрд компенсации за загрязнение окружающей среды. Позднее Верховный суд Эквадора снизил эту сумму до $9,5 млрд.
Chevron отказался исполнять это решение и инициировал международный инвестиционный арбитраж против государства Эквадор по правилам UNCITRAL. В 2018 году трибунал пришел к выводу, что решение эквадорского суда было вынесено с использованием мошенничества, подкупа судей и иных коррупционных механизмов, а потому не должно признаваться и исполняться судами других государств. При этом арбитраж рассматривал ответственность государства Эквадор за нарушение международных обязательств, а не отменял само решение национального суда.
Chevron так и не выплатила присужденную сумму. Однако и истцы не отказались от своих требований, продолжая на протяжении многих лет добиваться исполнения эквадорского решения через суды тех государств, где расположены активы компании. Конфликт длится более двух десятилетий и до сих пор не привел к окончательной победе ни одной из сторон.
У нынешнего спора между Казахстаном и NCOC существует исторический предшественник - конфликт государства с оператором Тенгизского месторождения, с ТОО «Тенгизшевройл» (ТШО), акционерами которого являются Chevron, ExxonMobil, КМГ и Лукойл.
В первой половине 2000-х годов природоохранные органы неоднократно предъявляли ТШО претензии из-за накопления на промышленной площадке комовой серы сверх установленных нормативов (около 9 млн тонн). В 2003 году компания уже выплатила экологический штраф. Затем претензии были существенно увеличены. В 2006 году Минэкологии порекомендовало взыскать с ТШО 74,4 млрд тенге за нарушения природоохранного законодательства в 2003-2006 годах, включая сокрытие ряда аварий.
В августе 2007 года иск был передан в суд. Специализированный межрайонный экономический суд Атырауской области удовлетворил требования частично, обязав ТШО выплатить 37 млрд тенге (около $300 млн по тогдашнему курсу) за нарушения экологического законодательства при хранении серы. В отличие от нынешнего конфликта с NCOC, компания не стала переводить спор в плоскость международного инвестиционного арбитража и в ноябре перечислила присужденную сумму в бюджет.
Общая закономерность во всех делах такого рода - продолжительность, частичная взаимная уступка при заключении компромиссов и сохранение отдельных «хвостов» споров даже после базового урегулирования.
На сегодня юридическая позиция Казахстана внутри страны выглядит устойчивой: штраф прошел все судебные инстанции, включая Верховный суд, и вступил в законную силу, что дает государству формальное право на принудительное взыскание. Вопрос в том, удастся ли это право реализовать на практике, если значительная часть активов и денежных потоков консорциума связана с международными контрактами, банковскими операциями и репутацией в глазах глобальных инвесторов, для которых арест имущества иностранного оператора - сигнал о возросших страновых рисках.
Позиция NCOC также не выглядит безнадежной: два параллельных международных арбитража дают консорциуму процессуальный ресурс и время, а обеспечительная мера UNCITRAL, даже не будучи автоматически обязательной для Казахстана, создает правовую неопределенность, которая может стать основанием для переговоров.
Наиболее вероятным экономически рациональным исходом выглядит не победа одной из сторон «в ноль», а комбинированное решение - частичная выплата, реструктуризация условий, возможно, неденежные формы урегулирования на фоне продолжающегося рассмотрения куда более крупного спора на $160 млрд. Однако скорость, с которой Казахстан перешел от переговоров к аресту имущества и угрозе уголовной ответственности менеджменту, показывает, что в краткосрочной перспективе стороны, скорее, продолжат обмен процессуальными и силовыми ударами, чем сядут за стол переговоров.