Объединенные Арабские Эмираты (ОАЭ) объявили, что с 1 мая перестают быть членом Организации стран-экспортеров нефти (ОПЕК) и альянса ОПЕК+. Это решение уже называют одним из самых значимых событий для глобального нефтяного рынка со времен ценовой войны 2020 года. Однако его последствия выходят далеко за рамки самого картеля - они затрагивают баланс сил на рынке, стратегии нефтедобывающих стран и устойчивость экономик, зависящих от экспорта сырья, включая Казахстан.
Официальное сообщение о выходе ОАЭ было опубликовано 28 апреля через государственное информационное агентство WAM. Публичные комментарии дал министр энергетики и инфраструктуры ОАЭ Сухейль аль-Мазруи, подтвердив - решение является частью долгосрочной стратегии страны.
ОАЭ седьмой по величине производитель нефти в мире. На их долю приходится около 4% мировой добычи нефти, и более 14% - ОПЕК.
«Это решение принято после всестороннего анализа производственной политики ОАЭ, а также текущих и будущих мощностей, и основано на национальных интересах и стремлении эффективно способствовать удовлетворению насущных потребностей рынка», - говорится в заявлении.
В то же время, решение ОАЭ - результат накопившихся противоречий внутри картеля и изменения глобальной энергетической логики. Ключевой фактор - квоты. ОПЕК ограничивал добычу ОАЭ примерно на 30%. Это означает недополученную выручку и неэффективное использование инвестиций в расширение добычи.
В Абу-Даби исходят из того, что мир постепенно движется к снижению спроса на нефть. Следовательно, рациональная стратегия - монетизировать ресурсы сейчас, пока цена и спрос остаются относительно высокими.
ОАЭ стремятся выйти из-под влияния Саудовской Аравии внутри ОПЕК и самостоятельно управлять добычей и экспортной политикой.
Рост напряженности на Ближнем Востоке, включая ситуацию вокруг Ирана и Ормузского пролива, усилил стремление к независимости в принятии решений.
«Мир сегодня переживает исключительные обстоятельства, и в таких условиях возникают и требуют принятия исключительные решения. Незаконное закрытие этого жизненно важного (Ормузского) пролива и вызванные этим перебои в глобальных поставках энергоресурсов поставили мировую экономику перед беспрецедентными вызовами. В связи с этим миру необходимо наращивание добычи для обеспечения стабильности рынков и удовлетворения растущего спроса. Мы не можем позволить, чтобы наши решения были заложниками союзов или организаций, когда речь идет о стабильности мировой экономики», - заявил аль-Мазруи.
Независимость от ОПЕК предоставит ОАЭ большую гибкость и оперативность в управлении нефтяным рынком, особенно в свете масштабного обвала поставок энергоносителей в результате войны в Иране.
Большей частью действующих нефтегазовых месторождений ОАЭ, которые в основном сосредоточены в Абу-Даби, владеет и управляет Национальная нефтяная компания Абу-Даби (Adnoc). Благодаря инвестициям в размере $150 млрд, компания близка к достижению запланированной для страны цели - выхода на уровень добычи в 5 млн баррелей в сутки (б/с) к 2027 году. Достижение показателя было перенесено на 3 года раньше после нескольких лет последовательных инвестиций в разработку углеводородных ресурсов.
Основная часть экспорта нефти из ОАЭ приходится на Азию, при этом Индия, Китай и Япония являются ключевыми покупателями.
Война в Иране в марте привела к сокращению добычи нефти в ОПЕК на 7,88 млн б/с, что стало крупнейшим обвалом предложения для картеля за последние десятилетия. Добыча упала на 27% до 20,79 млн б/с.
До начала войны в Иране ОАЭ производили 3,4 млн б/с в сутки. Однако после закрытия Ормузского пролива добыча упала на 44%, до 1,9 млн б/с в марте. Уход ОАЭ также связан с ускоренным освоением нефтяных запасов страны. Сейчас страна может стабильно производить 4,85 млн б/с нефти.
В рамках группы ОПЕК+, в которую также входят 10 стран, не являющихся членами ОПЕК, ОАЭ производят почти на 30% меньше, чем могли бы.
Абу-Даби был одним из первых членов ОПЕК, присоединившись к группе экспортеров в 1967 году, за четыре года до основания ОАЭ.
В 2019 году из ОПЕК вышел Катар, заявив, что его положение ведущего производителя газа делает членство в группе неактуальным. Две другие страны Персидского залива - Бахрейн и Оман - остаются вне ОПЕК, но поддерживают усилия группы по регулированию поставок.
Выход ОАЭ из ОПЕК соответствует общей тенденции, прослеживающейся в ряде наиболее важных решений, принятых страной за последнее десятилетие.
ОАЭ систематически ограничивает свою зависимость от какого-либо отдельного блока, заменяя ее подлинной стратегической автономией, соответствующей ее амбициозной и диверсифицированной программе.
От внешней политики до военной стратегии и планирования в энергетике, страна, где почти 90% населения составляют иностранцы, использует модель, основанную на скорости и результативности, отдавая приоритет быстрым и ощутимым результатам, а не волоките традиционной бюрократии.
В январе 2022 года ОАЭ перенесли выходные дни с пятницы и субботы на субботу и воскресенье, синхронизируя время с ритмом Лондона, Нью-Йорка и Гонконга, ориентируясь на глобальную торговлю.
ОАЭ быстро адаптируются к меняющимся реалиям мировой политики и подтверждают свой новый статус активной средней державы, которая не отстает от последних глобальных дискуссий.
Энергетическая стратегия ОАЭ следует той же схеме. ОАЭ завершили строительство атомной электростанции «Барака», первой в арабском мире, которая теперь обеспечивает около 25% внутреннего рынка электроэнергии.
Во время войны в Иране ОАЭ стали страной, наиболее подверженной атакам Тегерана. Пострадала ключевая гражданская инфраструктура, несмотря на то, что Эмираты не принимали участия в конфликте.
Для ОПЕК выход ОАЭ - серьезный институциональный удар в виде потери ключевого игрока. ОАЭ входили в число крупнейших производителей внутри картеля. Их уход снижает совокупную способность группы управлять предложением. Система ОПЕК держится на соблюдении квот. Прецедент выхода подрывает эту дисциплину и создает риск цепной реакции.
Роль Саудовской Аравии как «регулятора рынка» сохраняется, но ее эффективность падает без широкой коалиции. Формально альянс не распадается, но его влияние снижается.
В краткосрочном периоде событие окажет на глобальный нефтяной рынок ограниченное влияние, поскольку из-за войны в Иране и перебоев поставок, цены остаются высокими.
Но в среднесрочном и долгосрочном периодах это событие приведет к росту предложения на рынке, поскольку ОАЭ могут увеличить добычу. Значит есть риск падения цен. А если и другие страны начнут наращивать добычу, возможен сценарий «ценовой войны», произошедшей весной 2020 года.
Кроме того, решение ОАЭ приведет к росту волатильности на рынке, поскольку чем меньше координации, тем больше будет колебаний цен.
Почему появились слухи о Казахстане и Ираке
Сразу после объявления ОАЭ, в прессе появились публикации, что Казахстан и Ирак могут стать следующими, кто решит покинуть ОПЕК+. Такие заявления не случайны, и в них есть логика. Во-первых, уже есть прецедент - ОАЭ показали, что выход возможен. Во-вторых, Казахстан и Ирак регулярно превышают квоты, впрочем, как и ОАЭ с Оманом. В начале года эти четыре страны представили свои планы по компенсации, ранее перепроизведенных объемов. Так вот, на Казахстан пришелся наибольший объем компенсации - 3,536 млн б/с илиоколо 77% от общего, затем следуют Ирак - 771 тыс. б/с, ОАЭ - 223 тыс., Оман - 40 тыс.
Выход из ОПЕК+ дал бы возможность Казахстану нарастить добычу нефти, особенно на Тенгизе и Кашагане, что, соответственно, увеличило бы доходы. Однако, есть минусы и риски такого решения: в плане экспорта нефти страна зависима от иностранной (российской) инфраструктуры, не исключено также давление со стороны партнеров. Возможно, пока стране выгоднее оставаться в альянсе, но нарушать квоты (что и происходит).
Исторически на страны ОПЕК приходилось примерно 40% мировой добычи, и около 80% доказанных запасов. Но сейчас влияние картеля на рынок снижается. Этому способствует рост добычи вне ОПЕК, в том числе в США, Бразилии и других странах, а также энергетический переход, внутренние разногласия и нарушения квот.
Но полностью влияние картеля на рынок не исчезло. ОПЕК+ все еще может резко поднять цены (сокращая добычу), влиять на ожидания рынка.
К чему может привести выход ОАЭ?
Нефтяной рынок всегда не предсказуем. Различные политические и экономические события влияют на его состояние. Но очевидно, что уход ОАЭ из картеля непременно скажется на глобальном нефтяном рынке. Хотя вариантов дальнейшего развития событий множество.
Во-первых, несмотря на выход ОАЭ, ОПЕК+ может сохранить управляемость. Если Саудовская Аравия добровольно сократит добычу, и Россия поддержит ее, а ОАЭ увеличивают добычу, но умеренно, то цены могут остаться на уровне $75-90 за баррель нефти марки Brent.
Ключевые игроки заинтересованы в стабильных доходах, слишком сильное падение цены никому не выгодно. Однако, это не исключает, что некоторые страны продолжат превышать квоты, что в конечном счете приведет к распаду группы.
Во-вторых, может происходить «мягкая ценовая война», когда ОАЭ наращивают добычу, а другие страны начинают «тихо» делать то же самое. Тогда происходит рост предложения примерно на 1-2 млн б/с. При этом квоты формально сохраняются, но игнорируются. Рынок переходит в профицит. В таком случае цены могут упасть до $60-75 за баррель.
Но возможен и третий сценарий - «жесткая ценовая война», как это произошло в марте 2020 года. Тогда координация внутри ОПЕК+ разваливается, Саудовская Аравия увеличивает добычу, чтобы «наказать» нарушителей, ОАЭ резко наращивают экспорт, другие страны следуют за ними, а цены на нефть падают до $40 за баррель и ниже.
При таком сценарии произойдет обвал доходов нефтяных экономик, давление на сланцевую отрасль США, откат инвестиций в добычу. Это не выгодно никому из добывающих стран. Но он возможен.
Важно отметить, что выход ОАЭ не окажет мгновенного эффекта, но он станет катализатором дальнейших непредсказуемых событий. Он не обрушит рынок сразу, но ускорит переход от «управляемого рынка» к конкурентному. Главная переменная теперь: сохранится ли дисциплина в ОПЕК+ без ОАЭ.
Влияние на экономику Казахстана
Казахстан остается одной из наиболее чувствительных к нефти экономик: до 60% экспорта - нефть, значительная часть бюджета зависит от нефтегазовых доходов. Снижение нефтяных цен автоматически сокращает доходы казны, увеличивает дефицит бюджета и зависимость от Нацфонда.
Кроме того, есть риски сокращения инвестиций в разведку и добычу нефти.
Курс тенге напрямую коррелирует с ценой нефти. Чем ниже нефтяные цены, тем выше стоимость доллара США, что в свою очередь ведет к росту инфляции.
Выход ОАЭ - это не просто разногласие внутри картеля. Это сигнал более глубокой трансформации: переход от координируемого рынка к конкурентному, усиление роли национальных стратегий и рост волатильности цен.
Для Казахстана это означает одно: повышается неопределенность, а значит, растет уязвимость экономики и тенге к внешним шокам. В краткосрочной перспективе многое будет зависеть от дисциплины оставшихся участников ОПЕК+. В долгосрочной - от того, сможет ли Казахстан снизить зависимость от нефти, прежде чем рынок окончательно перестанет быть управляемым.
Олжас Байдильдинов, нефтегазовый эксперт:
«ОПЕК+ - это своего рода братство кольца, как во "Властелине колец", - очень разнородная группа, которая собралась, чтобы уничтожить кольцо в вулкане. Ну, а в данном случае, нормализовать цены на нефть. Было очевидно, что это соглашение распадется. Я говорил о том, что Казахстан выгонят оттуда. По сути примерно то же самое и случилось. Потому что Эмираты не увидели со стороны других членов альянса такого же рвения соблюдать квоты и объявили о выходе. Я знаю систему принятия решений в ОАЭ, и понимаю, как у них складываются дела в нефтегазовом секторе, в экономике. Очевидно, что это не какое-то спонтанное решение, и это не твиты Трампа, который может три раза в день менять свое мнение. Это выверенное решение, которое говорит о том, что и ОАЭ, и, в принципе, и саудиты готовы развязать ценовую войну, о чем говорили еще в 2025 году.
Страны ОПЕК очень неоднородны, и сейчас организация - это далекая тень прошлого величия, которое было у нее в 60-х, 70-х годах. Сейчас некоторые члены группы только работают на то, чтобы обеспечивать себя топливом, некоторые на грани - чтобы стать нетто-импортерами. А другие страны, например, в Персидском заливе, наоборот продолжают качать и, более того, именно они понесли основное бремя сокращения добычи в рамках ОПЕК+. В принципе это три страны: саудиты, они почти миллион баррелей убрали с рынка, Эмираты, где-то от 600-700 тыс. до 1 млн б/с убирали, и Россия, которая тоже там обязалась почти на миллион снизить. Но у них добыча и экспорт снизились по другим причинам.
При этом за это время существенно выросла добыча в США, в странах, которые не входят в ОПЕК+, таких как Канада. Другие страны типа Ливии и Ирана были изначально, скажем так, за скобками этих квот, потому что там другая ситуация. Ну и очевидно, что в Венесуэле в ближайшее время, ближайшие годы также начнется рост добычи. Эмираты и саудиты на это все, я думаю, посмотрели и сказали: "Ну, если вы не хотите по-нашему, не хотите выполнять это джентльменское соглашение (в том числе это относится и к Казахстану, который все это время наращивал добычу), ну тогда давайте воевать". И эта война, очевидно, будет длиться довольно долгий период, несколько лет. У Эмиратов и саудитов, у Персидского залива в целом низкая себестоимость добычи нефти, хорошее транспортное плечо. Мы подразумеваем, конечно, что к тому времени ситуация с Ормузским проливом нормализуется. И, конечно, они могут добывать и при $20, и при $30 за баррель, потому что их экономика и себестоимость это спокойно выдерживает. Мы, естественно, не сможем хорошо жить при ценах ниже $50 за баррель, потому что даже $60 за баррель - это уже нагрузка и испытание для наших нефтяных компаний и для самого бюджета.
Очевидно, что в ближайшее время, до конца года, может быть в следующем году, мы увидим больше нефти на мировом рынке. И, в принципе, страны, наверное, будут все больше фрагментироваться и не зависеть даже от каких-то глобальных котировок. Потому что сейчас мы видим, что есть серьезный разрыв в котировках и в том, сколько стоит физическая нефть. Если раньше она стоила дешевле, чем то, что мы видим на бирже, сейчас наоборот, физические поставки даже дороже. Я думаю, что в будущем фрагментация этого рынка будет еще больше нарастать, и страны просто будут работать либо страна со страной, либо производитель с потребителем каким-то крупным. И договоры будут заключаться, скажем так, на долгий срок по каким-то, может быть, даже фиксированным ценам. В принципе, это и сейчас есть, но позже, наверное, это будет более отчетливо.
Изначально я говорил, что Казахстан не сможет выполнить соглашение ОПЕК+. У нас завершался ПБР (Проект Будущего Расширения), мы не можем влиять на "китов" (операторов Тенгиза, Кашагана и Карачаганака). "Киты" не могут присоединяться к этому соглашению, потому что иначе в их странах против них могут быть начаты антимонопольные расследования. Никогда крупные корпорации не присоединялись к соглашению ОПЕК+, потому что они не могут это делать, просто находясь в тех юрисдикциях, в американских или европейских, где у них штаб-квартиры. ОПЕК - это хороший игрок, хороший герой для нефтедобывающих стран, а для всего остального мира, который подавляющий, плохой - он диктует им цены, он повышает им стоимость энергоресурсов и импорта, содействует удорожанию товаров и услуг. И естественно "киты" не могли физически и юридически присоединиться к этому, и, конечно же, они будут качать нефть еще в больших объемах, когда будут видеть рост цен на нефть.
Почему-то Казахстан присоединился к этому соглашению, изначально не владея никакими ресурсами для того, чтобы снижать добычу. В выходе Эмиратов из соглашения есть вина и Казахстана, это нужно откровенно признать. И не факт, что в будущем какие-то совместные проекты или в целом реноме Казахстана на Ближнем Востоке, именно в нефтегазовой сфере, будет, скажем так, весомым. Очевидно, что они увидели партнера, который не выполняет джентльменское соглашение. Ну, вот просто по-пацански: все сказали "давайте", Казахстан сказал "давайте" и ничего не сделал. Ну представьте, какой имидж будет у Казахстана на ближайшие годы, десятилетия вперед. Это ведь запомнят. У них монархии, а это означает сильная институциональная память. В дальнейшем, когда Казахстан в чем-то будет нуждаться, или что-то попросит, или что-то потребует, или будут, может, условно говоря, какие-то совместные проекты, очевидно, что к Казахстану у них будет плохое отношение. И на этом фоне Минэнерго, которое постоянно кормило завтраками, что мы снизим, да мы работаем, мы придерживаемся условий и так далее... ну естественно, что все это будет перечеркнуто и негативный такой имидж будет сформирован о стране.
Не очень понимаю, как можно выйти или не выходить из ОПЕК+. Я не знаю, может быть, есть какой-то текст соглашения, который подписан всеми странами. Какая вообще процедура выхода из этого соглашения ОПЕК+? Вот сейчас мы не выполняем это соглашение. Допустим, Казахстан выгонят из этого соглашения ОПЕК+. Как это юридически выглядит? Думаю, это просто какая-то игра слов, что мы не выходим и так далее. Мы в него и не входили, если так. Мы не выполняли ни разу никакие квоты, за исключением периодов снижения добычи после каких-нибудь атак на КТК, чрезвычайных ситуаций, или паводков. В целом у нас же перелимит по добыче.
И опять-таки, кто должен был со стороны Казахстана это делать? "Киты" не могут. «КазМунайГаз» не может из-за социалки. Мелкие нефтедобывающие компании тоже не могут, потому что перегружены внутренним рынком - 60-70% нефти поставляют по $20-25 за баррель на внутренний рынок. Кто должен был выполнять это соглашение? Не очень понятно. Это, мне кажется, просто какая-то бравада, которая ничем не подтверждена. Но подчеркну еще раз: на мой взгляд, это ухудшит наши позиции, наши переговорные позиции, будущие с инвесторами, с нефтегазовыми корпорациями с Ближнего Востока, потому что они очевидно запомнят то, что Казахстан воспользовался этой ситуацией - когда другие снижали добычу, мы наоборот ее наращивали и пользовались плодами вот этого нормального состояния цен. Наверное, в будущем, когда будет какая-то определенная стабилизация на Ближнем Востоке и нормализуются поставки, какой-то долгий период низких нефтяных цен заставит страны снова постучаться в ОПЕК+, или в какую-то другую структуру, и снова просить, но уже с более худшей позиции: "Давайте как-то нормализуем наши взаимоотношения, добычу" и так далее. Но очевидно, что в этом случае, скорее всего, Казахстан или там другие страны получат ответ "нет"».